Елена Остапченко (duhowka) wrote,
Елена Остапченко
duhowka

Я в Риме был бы раб, но это был бы Рим!

Ладно, раз нет от вас никакой пользы...

Я в Риме был бы раб -- фракиец, иудей
Иль кто-нибудь еще из тех недолюдей,
У коих на лице читается "Не трогай",
Хотя клеймо на лбу читается "Владей".
Владеющему мной уже не до меня --
В империю пришли дурные времена:
Часами он сидит в саду, укрывшись тогой,
Лишь изредка зовет и требует вина.

Когда бы Рим не стал постыдно мягкотел,
Когда бы кто-то здесь чего-нибудь хотел,
Когда бы дряхлый мир, застывший помертвело,
Задумал отдалить бесславный свой удел, --
Я разбудил бы их, забывших даже грех,
Влил новое вино в потрескавшийся мех:
Ведь мой народ не стар! Но Риму нету дела --
До трещин, до прорех, до варваров, до всех.

Что можно объяснить владеющему мной?
Он смотрит на закат, пурпурно-ледяной,
На Вакха-толстяка, увенчанного лавром,
С отломанной рукой и треснувшей спиной;
Но что разбудит в нем пустого сада вид?
Поэзию? Он был когда-то даровит,
Но все перезабыл... И тут приходит варвар:
Сжигает дом и мне "Свободен" говорит.

Свободен, говоришь? Такую ерунду
В бреду не выдумать. Куда теперь пойду?
Назад, во Фракию, к ее неумолимым
Горам и воинам, к слепому их суду?
Как оправдаться мне за то, что был в плену?
Припомнят ли меня или мою вину?
И что мне Фракия, отравленному Римом --
Презреньем и тоской идущего ко дну?

И варвар, свысока взирая на раба,
Носящего клеймо посередине лба,
Дивился бы, что раб дерется лучше римлян
За римские права, гроба и погреба;
Свободен, говоришь? Валяй, поговорим.
Я в Риме был бы раб, но это был бы Рим --
Развратен, обречен, разгромлен и задымлен,
И невосстановим, и вряд ли повторим.

Я в Риме был бы раб, бесправен и раздет,
И мной бы помыкал рехнувшийся поэт,
Но это мой удел, другого мне не надо,
А в мире варваров мне вовсе места нет --
И видя пришлецов, толпящихся кругом,
Я с ними бился бы бок о бок с тем врагом,
Которого привык считать исчадьем ада,
Поскольку не имел понятья о другом.

Когда б я был ацтек -- за дерзостность словес
Я был бы осужден; меня бы спас Кортес,
Он выгнал бы жрецов, разбил запасы зелий
И выпустил меня -- "Беги и славь прогресс!"
Он удивился бы и потемнел лицом,
Узрев меня бок о бок с тем жрецом,
Который бы меня казнил без угрызений,
А я бы проклинал его перед концом.

Я всюду был бы раб, заложник и чудак,
Хозяином тесним, обидами зажат,
Притом из тех рабов, что мстят непримиримо,
А не из тех, что молят и дрожат;
Но равнодушие брезгливых варварят,
Которые рабу "Свободен!" говорят,
Мне было бы страшней дряхлеющего Рима;
Изгнание жреца -- скучнее, чем обряд.

На западе звезда. Какая тьма в саду!
Ворчит хозяйский пес, предчувствуюя беду.
Хозяин мне кричит: "Вина, козлобородый!
Заснул ты, что ли, там?" -- И я ворчу: "Иду".
По статуе ползет последний блик зари.
Привет, грядущий гунн. Что хочешь разори,
Но соблазнять не смей меня своей свободой.
Уйди и даже слов таких не говори.

ДБ
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments